Меню
Яндекс.Метрика
Главная   ->   Заболевания   ->   Болезнь Альцгеймера сдает позиции. Метод доктора Статникова

Болезнь Альцгеймера сдает позиции. Метод доктора Статникова

Болезнь Альцгеймера сдает позиции. Метод доктора Статникова

Сегодня наш гость – доктор с более чем 10-летним общим лечебным стажем и 8-летним стажем врача-иглорефлексотерапевта, ныне работающий в Германии, специалист в области нетрадиционного лечения «недуга благородной старости» – болезни Альцгеймера – Виктор Статников.

– Уважаемый доктор Статников! Вы весьма необычно презентовали свой подход к лечению болезни Альцгеймера в медицинских изданиях. Как вы пришли к такому взгляду на лечение?

– Современное высшее медицинское образование, вне зависимости от страны и вуза его получения, будь то германский медицинский университет, болгарский или российский, дает фундаментальные знания, начальные практические навыки, но не учит креативу. Даже с годами практического применения этих знаний и навыков многие врачи работают строго «по учебнику», шаг вправо или шаг влево рассматривают как попытку к бегству от канонов, чуть ли ни предательство клятвы Гиппократа. А врач должен быть креативен! Иначе наука закостенеет, а практика будет топтаться на уровне Средневековья.

Только неординарный подход к выбранному на всю жизнь делу врача является движущей силой прогресса в медицинской науке и практике. Медицина развивается только благодаря креативу неугомонных первопроходцев. Беда только, что таких с каждым годом становится всё меньше и меньше. Дело в том, что особой необходимости в новаторстве врачи не видят. Другое дело – когда речь заходит о коммерческой составляющей. В этом направлении креативности хватает, а вот в клиническом - испытывается большой дефицит.

По моему глубочайшему убеждению, нельзя научить человека быть врачом. Это призвание, которое в процессе подкрепляется качеством усвоенных знаний. Можно сдать экзамены на отлично и даже получить «красный» диплом врача, но при этом Врачом не стать! Врач, как образ жизни, как смысл естества - внутри, в душе. Он либо есть в человеке, либо его нет. И тогда никакие дипломы не помогут. Можно научить человека играть на музыкальном инструменте, но это не означает, что он станет композитором. Точно так же, как филфаки, журфаки и даже литфаки не могут научить быть писателями и поэтами.

– Как же лечить правильно?

– А как правильно жить? Наверное, по совести, по разуму, по наитию. Именно последнего и не хватает исполнительным, боящимся выйти за рамки канонов, врачам. Не понимая, что путём проб и ошибок можно эти каноны создавать.

Лечить надо конкретный недуг у конкретного человека, используя в индивидуальном случае накопленный и обобщенный опыт предшественников и современников. Всегда быть в русле, в струе, в теме.

Главное – человек, который обратился к вам за помощью, должен быть вам интересен. И его проблемы стать вашими проблемами. До последнего нейрона. Чтобы победить недуг, нужна вера. Вера в Спасителя и спасителя в белом халате, вера в излечение, пусть и халаты у врачей перестали быть белыми. В борьбе с недугом надо помнить, что в этом дуэте не вы царь и Бог, а именно пациент – главный и определяющий. И излечение его недуга – главная и определяющая цель вашей жизни на данном этапе. Современные медики почему-то, как правило, забывают эту фундаментальную установку. А ещё надо быть готовым в любую секунду кардинально изменить подход к лечению, если того требуют вновь открывшиеся обстоятельства или результаты обследования. Неизлечимые болезни неизлечимы не потому, что против них не существует лекарств или методов лечения, а потому что пока не изобрели такие лекарства и не отыскали эти методы.

– Поэтому, по вашему мнению, не наблюдается успехов в лечении деменций и, в частности, болезни Альцгеймера?

– Прежде всего, потому, что до сих пор нет ясности в причинах возникновения болезни Альцгеймера! Об этом не пишет только ленивый, оправдывая своё врачебное бессилие! Но многие при этом забывают и то, что неплохо известно.

Лечение сложных заболеваний в условиях современной шаблонизации медицины крайне неэффективно, поскольку в тяжелом заболевании задействован весь организм, а каждый врач-специалист лечит только «подведомственный» ему орган. При этом воздействие назначенного лекарства на другие органы и системы может давать совершенно непредсказуемые побочные эффекты.

Вот типичный пример противоречий в назначении медикаментов. Не секрет, что одной из причин многих болезней является не ощущаемое пациентом как болезнь постоянное перевозбуждение ЦНС, возникающее и постепенно нарастающее в результате постоянных стрессов, порождающее, в том числе, спазм микрососудов и иную патологию различных органов, и, в первую очередь, головного мозга.

Если снять спазм этих микрососудов, можно восстановить нормальное кровоснабжение пострадавших дегенеративно-дистрофичных органов. Соответственно, можно существенно улучшить состояние и всего организма в целом! Но в случае сложных, комплексных заболеваний прямолинейное, бездумное назначение спазмолитиков часто не только не помогает, но даже ухудшает ситуацию. Дело в том, что они не могут снять спазм исключительно в местах его локализации, а расслабляют, в том числе, и неспазмированные сосуды, вызывая нарушения в кровоснабжении других органов и участков тела.

Я не говорю, что спазмолитики не работают. Фармакоиндустрия, рекламируя и продавая миллионные партии этих препаратов, «честно» обещает снятие спазма, но не конкретному пациенту, а всем пациентам мира без учёта индивидуальной ситуации! И медикамент будет оказывать теоретически одинаковое, а практически различное спазмолитическое влияние, далеко не обязательно достигая ожидаемого от его применения результата.

Можно ли ожидать отчётливого клинического улучшения в этой ситуации? Ведь лечащий врач, назначающий эти медикаменты, не в состоянии изменить действующее вещество лекарства и механизм его действия. Он имеет возможность только назначить, отменить, заменить этот медикамент или скорректировать его дозу.

В нынешних условиях врач практически лишен возможности индивидуального подхода к больному. Его профессиональная деятельность организована и регламентирована таким образом, что он не может даже регулярно и в достаточной мере этого больного наблюдать.

Эта ситуация с медикаментозным лечением наблюдается, разумеется, не только при болезни Альцгеймера, но и при попытке коррекции других патологических симптомов и болезней.

Как правило, в большинстве случаев пациент принимает назначенные ему медикаменты из рук родственников, знакомых, сиделки, в лучшем случае, медсестры. Но не из рук врача! Поскольку врач не отслеживает непосредственное действие приёма лекарства, он не может видеть особенности его влияния,  во всяком случае, сразу после приёма, на организм пациента, даже в случае назначения одного единственного медикамента. А ведь в большинстве случаев пациенту назначается целая схема комплексного лечебного воздействия. Исходя из существующей практики назначения лечебных препаратов, ни руководство медучреждения, ни ревизоры страхового медицинского фонда или больничной кассы не поймут и не одобрят действия врача, если он назначит всего один медикамент или одно немедикаментозное лечебное воздействие.

В большинстве случаев даже в стационаре лечащий врач видит своего пациента не каждый день, а если видит, то не тогда, когда пациент принимает назначенные препараты и лечебные воздействия. А об амбулаторном лечении и говорить нет смысла. Назначенные врачом препараты и процедуры принимаются, если вообще принимаются, бесконтрольно, и определить эффективность их воздействия просто не представляется возможным. Если только приблизительно, со слов пациента при повторных визитах. Но абсолютно непонятно, что вызвало улучшение общего состояния больного, если таковое имело место. Короче, никакой конкретики в понимании течения заболевания и попытках его лечения. Зато полная конкретика при назначении препаратов в строгом соответствии с методическими указаниями производителя и инструкциями по их применению. Но как производитель заочно может определить дозировку конкретному пациенту, если никогда его не наблюдал? Не считаете такой подход имитацией, если не профанацией лечения?! К тому же, узаконенной.

При простудных и других несложных заболеваниях достижение заметного лечебного эффекта возможно и с таким подходом, даже  в амбулаторных условиях оказания врачебной помощи. Но при болезни Альцгеймера пациент в клинической картине всегда имеет интердисциплинарную клиническую патологию разной степени выраженности. Лечение невозможно без индивидуального постоянного наблюдения течения болезни коллективом врачей – специалистов разных медицинских областей. Соответственно, лечение болезни (в данном случае болезни Альцгеймера) несколько не вписывается в международную терапевтическую практику.

- Вы считаете, что европейские медики недостаточно квалифицированы?

- Нет. С квалификацией у них все в порядке. Большинство врачей отлично подготовлены к работе с хорошо изученными и описанными в медицинской литературе заболеваниями. Это, собственно, и составляет основу обучения специалистов в медицинских вузах - дать знания о существующих заболеваниях, методах их диагностики и лечения, а также предоставить возможность получить практические навыки врачебной работы в рамках существующих стандартов и инструкций.

В этом смысле европейские врачи - высококвалифицированные специалисты, и в стандартных ситуациях действуют на «отлично».

Но когда они сталкиваются с малоизученными болезнями, считающимися неизлечимыми, тут стандартные правила не действуют. Не может же существовать инструкция «Как попытаться вылечить болезнь Альцгеймера методом «А вдруг получится». В этих случаях требуется совершенно иной подход, это уже область творчества, личной ответственности и определенного риска. Но врачей этому не просто не учат, но, более того, такой риск и принятие на себя ответственности в большинстве случаев наказуемы!

– Ваш подход к лечению болезни Альцгеймера принципиально отличается от общепринятого? Что представляет собой «метод доктора Статникова»?

– Если спросить практикующих врачей: как вы подходите к пациенту, то большинство из них просто не поймёт вопроса. Какой-нибудь остряк ответит с улыбкой: «Конечно, ногами, а как ещё?». Особенности «подхода к пациенту» не изучаются в университетах и не практикуются в современной «школьной» медицине. Нигде: ни в России и странах постсоветского пространства, ни в государствах Европейского Союза и Соединенных Штатах.

Мне повезло, я учился этой премудрости у специалиста китайской народной медицины. Абсолютно бесплатно он делился со мной своими тайнами, передавая знания по «искусству подхода», и строго наказывая за любую допущенную ошибку. Поскольку я не силен в китайском, а он не владел никаким другим языком, кроме родного, схема донесения знаний была исключительно тактильной. Учитель за каждую оплошность бил меня по тыльной поверхности кисти. Необычно, но очень эффективно! Уже через неделю количество «штрафных» ударов снизилось с трёхсот до десятка. Бывали и такие дни, когда мои кисти не получали ни одного удара. Это даёт мне право утверждать, что хоть чему-то я научился.

Насколько мне известно, в Китае, в университетских центрах обучения традиционной китайской медицине, обучение иностранцев таким образом не проводится даже за деньги. Мне сейчас страшно вспоминать, как я до этого лечил своих пациентов теми методами рефлексотерапии, которым меня обучали на многочисленных курсах в наших институтах повышения квалификации врачей.  

Однако я отвлёкся от темы подхода! Что в понятии настоящего врача – специалиста китайской народной медицины является «подходом»? Это грамотное вхождение в телесно-энергетический контакт с пациентом, гармоничное преодоление преград, отделяющих пациента от врача, не вызывающее у пациента напряжения и отторжения. В учебных программах европейских и советских мединститутов эти понятия отсутствовали тогда и, думаю, отсутствуют сейчас! Думаю, что и далеко не каждый официальный дипломированный китайский врач этим подходом владеет. А кто владеет, отнюдь не стремится эти знания передать коллегам, тем более, зарубежным. Мне повезло!

Но вернёмся к болезни Альцгеймера. Кое-кто в Китае достигает реальных успехов в её лечении. Однако речь не идёт о китайских коммерческих медицинских центрах и клиниках, которые рекламируют свои услуги на европейских языках для иностранных пациентов. Настоящие специалисты традиционной китайской медицины, каким был мой учитель, не нуждаются в рекламе и принимают не более 2-3 пациентов в день.

Болезнь Альцгеймера, как впрочем и любая болезнь, всегда оставляет так называемые «входные ворота» в свои «укрепления». Эти «укрепления» и «ворота» тщательно «охраняются», даже «обороняются», но самое главное, – они замаскированы, поэтому обнаружить их очень трудно, а без вышеописанного телесно-энергетического контакта с пациентом – невозможно! «Метод доктора Статникова» позволяет обнаружить такие «ворота» и дает впечатляющие результаты, но, к сожалению, только у четверти моих пациентов. Эти пациенты излечимы. Уверен, что такие «входные ворота» можно найти практически у всех пациентов. В настоящее время они считаются неизлечимыми, и будут считаться таковыми до тех пор, пока врачи не научатся находить к ним подход и обнаруживать эти «ворота»!

Думаю, даже уверен, что мой учитель находил эти «ворота» у пациентов с болезнью Альцгеймера значительно быстрее, и нашёл их значительно больше, чем удалось мне.

– Подобные принципы и подходы в европейской медицине отсутствуют?

– Нет, не могу сказать, что они вообще отсутствуют. Например, я прочитал про аналогичный подход у достаточно известного в мире, но практически не «раскрученного» в России английского геронтопсихолога Тома Китвуда. Он сформулировал двенадцать базовых принципов реабилитации пациентов с болезнью Альцгеймера, имеющих некоторую аналогию с принципами телесно-энергетического подхода к лечению. Отдельные моменты встречались в иных монографиях клинических психологов и врачей других специализаций. Но встречаются они крайне, удручающе редко!

Пора исправлять создавшееся положение.